Столичная театральная публика – наблюдения А.С. Пушкина

После смерти А.С. Пушкина остался неоконченные заметки: «Мои замечания об русском театре», цитирую фрагмент из начала:

«Публика образует драматические таланты.

Что такое наша публика?

Пред началом оперы,  трагедии,  балета  молодой  человек  гуляет  по всем десяти рядам кресел, ходит по всем ногам, разговаривает со всеми знакомыми и незнакомыми. «Откуда ты?» - «От Семёновой, от Сосницкой, от Колесовой, от Истоминой». - «Как ты счастлив!» - «Сегодня она поет - она играет, она танцует - похлопаем ей - вызовем её! она так мила! у ней такие глаза! такая ножка! такой талант!..» - Занавес подымается. Молодой человек, его приятели, переходя с места на место, восхищаются и хлопают. Не хочу здесь обвинять пылкую, ветреную молодость, знаю, что она требует снисходительности. Но можно ли полагаться на мнения таковых судей?

Часто певец или певица, заслужившие любовь нашей публики, фальшиво дотягивают арию Боэльдье или della Maria. Знатоки примечают, любители чувствуют, они молчат из уважения к таланту. Прочие хлопают из доверенности и кричат форо из приличия.

Трагический актёр заревёт громче, сильнее обыкновенного; оглушенный раёк приходит в исступление, театр трещит от рукоплесканий.

Актриса... Но довольно будет, если скажу, что невозможно ценить таланты наших актёров по шумным одобрениям нашей публики.

Ещё замечание. Значительная часть нашего партера (то есть кресел) слишком занята судьбою Европы и отечества, слишком утомлена трудами, слишком глубокомысленна, слишком важна, слишком осторожна в изъявлении душевных движений, дабы принимать какое-нибудь участие в достоинстве драматического искусства (к тому же русского). И если в половине седьмого часу одни и те же лица являются из казарм и совета занять первые ряды абонированных кресел, то это более для них условный этикет, нежели приятное отдохновение. Ни в каком случае невозможно требовать от холодной их рассеянности здравых понятий и суждений, и того менее - движения какого-нибудь чувства. Следовательно, они служат только почтенным украшением Большого каменного театра, но вовсе не принадлежат ни к толпе любителей, ни к числу просвещённых или пристрастных судей.

Ещё одно замечание. Сии великие  люди  нашего времени, носящие на лице своем однообразную печать скуки, спеси, забот и глупости, неразлучных с образом их занятий, сии всегдашние передовые зрители, нахмуренные в комедиях, зевающие в  трагедиях, дремлющие в операх, внимательные, может быть, в одних только  балетах , не должны ль необходимо охлаждать игру самых ревностных наших артистов и наводить лень и томность на их души, если природа одарила их душою?»