Рабле Франсуа

1494 год
-
1553 год

Франция

Французский монах, медик и писатель, наиболее известный как автор сатирического романа: Гаргантюа и Пантагрюэль, над которым он работал более 20 лет.

В то время  имел хождение народный роман – как нагромождений отдельных историй – о приключении великанов… Используя эту форму, в 1532 году Франсуа Рабле под псевдонимом Алькофрибас Насье / François Rabelais, напечатал первый вариант романа: Страшные и ужасающие деяния и подвиги достославного Пантагрюэля / Horribles et espouantables faicts et prouesses du tres renommé Pantagruel.  Главные герои романа: невозмутимый король-великан Пантагрюэль («Всежаждущий» знаний) и его спутник – вечно сомневающийся бродяга Панург.

Этот и последующие части романа высмеивали человеческие пороки, государство и церковь. Теологами Парижского университета первая книга была осуждена, а третья часть, вышедшая в 1546 году, была запрещена.

Специалисты считают, что Франсуа Рабле обогатил французский язык: в его романе насчитывается около 1000 латинизмов и более 500 эллинизмов, часть из которых автор придумал сам.

«… роман Рабле «Гаргантюа и Пантагрюэль» как раз и представляет собой такую гигантскую «испытательную лабораторию», где позиция автора принципиально заключается в том, чтобы ускользнуть от любых готовых позиций, выработанных его эпохой, охватить её целиком, взглянуть на жизнь как бы с высоты птичьего полёта. Вот почему Рабле, не скованному принципами католицизма, протестантизма, неоплатонизма и т.п., удалось расслышать и воспроизвести едва ли не все звучавшие в его время социальные «голоса» - голоса схоластов, гуманистов, евангелистов, магистров, студентов, рыцарей, придворных, врачей, астрологов, аптекарей, моряков, виноградарей, бочаров. Он одинаково свободно чувствует себя в атмосфере античного наследия и современных юридических вопросов, знает рыцарские романы и отзывчив к народной культуре, осведомлён в живописи и архитектуре, в магии, в зоологии, ботанике, ихтиологии, в военном и морском деле, в детских играх, в портняжном искусстве и в тонкостях кулинарии.
Книга Рабле - это самая настоящая энциклопедия его эпохи, но замечательна она в первую очередь тем, что это - весёлая энциклопедия (В романе более 100 скрытых цитат и заимстований из античных авторов - Прим. И.Л. Викентьева).

Косиков Г.К., История французской литературы. Средние века / Собрание сочинений, Том 1: Французская литература, М., Центр книги Рудомино, 2011 г., с. 92.

 

Сам Франсуа Рабле, определяет «пантагрюэлизм» (обычно трактуемый современными исследователями как «гуманизм»),  следующим образом: «... глубокую и несокрушимую жизнерадостность, перед которой всё преходящее бессильно...»

Франсуа Рабле, Гаргантюа и Пантагрюэль, М., «Художественная литература», 1966 г., с. 437.

 

Научные труды Франсуа Рабле, являющиеся комментариями греческих и римских авторов, не представляют большого значения. Но многие исследователи считают, что его романы повлияли на всю французскую литературу.

«Слава Рабле, его значение, как и у всех великих людей, у всех знаменитых имен, горячо и долго оспаривались. Гений его - единственный, исключительный, он, возможно, один такой в истории всех литератур мира.
Где найдём мы ему соперника? Коль начать с античности - неужто им будет Петроний или Апулей, с их обдуманным, рассчитанным искусством, четкими контурами, тонким замыслом? […]
Нет, Рабле - единственный, ибо он один выражает целый иск, целую эпоху. Его значение одновременно литературное, политическое, моральное и религиозное.
Подобные гении, которые создают новые литературы или преобразуют старые, появляются редко, и каждый из них уходит, сказав своё слово, слово своего времени.
Гомер воспевает воинственную жизнь, отважную и драчливую молодость мира, весеннюю пору, когда деревья одеваются листвою.
У Вергилия цивилизация уже стара; он полон слез, нюансов, чувства, тонкости.
Данте мрачен и в то же время лучезарен: это христианский поэт, поэт смерти и ада, исполненный меланхолии и надежд.
А дальше, в состарившихся обществах, когда всех охватило пресыщение, когда сомнение завладело сердцами и все прекрасные мечты, все иллюзии, все утопии листок за листком улетели, сорванные действительностью, наукой, рассуждением, анализом, - что делает поэт? Он уходит в себя: его посещают возвышенные порывы гордости и минуты мучительного отчаяния: он пост об агонии сердца и о бренности мысли. И тогда все окружающие его страдания, громкие стоны,  рычащие проклятия отзываются в его душе, которую Бог создал обширной, звучной, беспредельной, и всё это выходит из неё как голос гения, дабы увековечить, в истории это общество, эту эпоху, дабы запечатлеть ее слезы, дабы высечь на камне память о её бедствиях (в наши дни таков Байрон).
Вот почему истинно поэтическое более истинно, чем истинно историческое, и поэты, в общем, лгут меньше, чем историки.
Великие писатели, находящиеся в кругу идей века, подобны столицам в королевствах. Они воспринимают дух каждой провинции, каждой индивидуальности, примешивают к нему свое личное, оригинальное; всё это переплавляют, упорядочивают, затем возвращают преображенным в искусстве.
Когда Рабле родился на свет, был год 1483, год смерти Людовика XI, наступило время Лютера».

Гюстав Флобер, О литературе, искусстве, писательском труде: письма, статьи. В 2-х томах. Том 2, М., «Художественная литература», 1984 г., с. 285-286.

 

 

До нас дошли фразы Франсуа Рабле, ставшие крылатыми:

«Аппетит приходит во время еды»;

«Каждый сходит с ума по-своему»;

«Беда не приходит одна»;

«Человек рождён для работы, как птица для полёта»;

«Невежество - мать всех пороков».

 

 

М.М. Бахтин объяснял нарушение привычной логики в романе Франсуа Рабле, как реакцию на:
«… схоластическое мышление, ложную богословскую и юридическую казуистику, наконец, и самый язык, проникнутый вековой и тысячелетней ложью, закрепляют эти фальшивые связи между прекрасными вещными словами и действительно человеческими идеями. Необходимо разрушить и переустроить всю эту ложную картину мира, порвать все ложные иерархические связи между идеями, уничтожив все разъединяющие идеальные прослойки между ними. Необходимо освободить все вещи, дать им возможность вступить в свободные, присущие их природе сочетания, как бы ни казались эти сочетания причудливыми с точки зрения привычных традиционных связей».

Бахтин М.М., Вопросы литературы и эстетики, М., 1973 г., «Наука», с. 318.

Новости
Случайная цитата
  • Научный метод по Галилео Галилею
    «Идеализированный подход к экспериментальным фактам состоит в построении такой идеальной модели эксперимента, которая позволяет выделить существенные зависимости исследуемых явлений в чистом виде, что достигается путём абстрагирования от всех посторонних факторов, искажающих реальный эксперимент. Например, для доказательства зависимости величины скорости тела от высоты наклонной плоскости Галилей использует эксперимент, идеальная модель которого проектируется следующим образом. Указанная завис...