Мелетинский Елеазар Моисеевич

1918 год
-
2005 год

Россия (СССР)

Отечественный исследователь мифологии и фольклора.

Со второй половины 60-х годов XX  века Е.М. Мелетинский  вёл семинар, посвящённый проблемам структурного описания волшебной сказки, основываясь идеях  В.Я. Проппа и школы Ю.М. Лотмана.

«Примерно пять тысяч лет назад произошло одно из важнейших событий в истории человеческой культуры: была изобретена письменность. Процесс её зарождения, развития и распространения из первичных очагов был, многоэтапным и неравномерным.
Он затянулся на тысячелетия: некоторые народы обрели письменность лишь в XX веке, другие не имеют её и поныне. Изобретение письменности ознаменовало собой величайшую информационную революцию в области хранения, передачи и воспроизведения словесных текстов, ранее бытовавших только в устной форме; вплоть до появления звукозаписывающей техники больше не было придумано ничего принципиально нового в этом отношении.
Это событие разделило культуры мира на два типа: «письменные» и «бесписьменные», причём бесписьменная культурная зона все время сужалась, отступая на периферию великих мировых цивилизаций или сохраняясь в естественных геоэтнических «заповедниках», в относительной изоляции от модернизирующих культурных влияний.
Более того, бесписьменные формы продолжали (и продолжают) существовать внутри письменных культур, занимая в них отдельные области социального пространства. Речь идёт прежде всего о фольклоре, соседствующем с книжной словесностью и находящемся под её непосредственным воздействием (в отличие от фольклора бесписьменных обществ, безраздельно господствующего в их культурах и, естественно, гораздо более архаического по своему облику).
У нас нет средств измерить глубину дописьменной традиции, можно лишь предположить, что её возраст много больший, чем весь период письменной истории человечества. За время своего существования устная традиция выработала ряд специфических механизмов, основу которых составляет так называемая контактная коммуникация - непосредственная передача сообщения от говорящего к слушающему, от исполнителя к аудитории. Именно цепь подобных однократных коммуникативных актов делает возможной передачу текстов в пространстве (среди современников) и во времени (от предков к потомкам). Их относительная неизменность поддерживается ритмико-мелодической организацией многих фольклорных текстов, использованием стереотипных речевых фрагментов, отлившихся в устойчивые, легко запоминаемые трафаретные формулы и «общие места» (хотя роль их отнюдь не сводится к мнемотехнике); сохраняются смысловые контуры произведений и благодаря внетекстовым факторам (прежде всего ритуально-магическим).
Всё это - проявление стабильности традиции, в пределах которой, однако, непременно присутствуют подвижность и изменчивость (вариативность, импровизационность), имеющие разные «степени свободы».
Это опять-таки не технические издержки устной коммуникации, а её специфическое свойство: оно обусловливает возможность обновления традиции и формирование её поэтической системы. Устный текст, реально существующий лишь в процессе своего изложения, за его пределами не хранится целиком в памяти исполнителя, а каждый раз более или менее точно воссоздается по своей сюжетно-жанровой и тематической модели с помощью различных стилистических клише, которые принадлежат всему жанровому фонду, а не только данному произведению. Вероятно, аналогичные механизмы работают и в процессе слушания и запоминания. Примеры дословного (или почти дословного) воспроизведения текстов, конечно, встречаются, но не отражают специфики устной традиции как таковой. К этому надо добавить, что словесный текст составляет синкретическое (нерасчленённое) единство с различными несловесными компонентами традиции: обрядовыми действами, элементами внеобрядовой театрализации и т. д. Единство это имеет не только формальный, но и смысловой характер».

Мелетинский Е.Н., Неклюдов С.Ю., Новик Е.С., Историческая поэтика фольклора: от архаики к классике, М., Изд-во РГГУ, 2010 г., с. 9-11.

Новости
Случайная цитата
  • Нечтение чужих работ, как «мозговая гигиена» по Огюсту Конту
    Огюст Конт обладал отличной памятью.«Весь свой громадный запас знаний он приобрёл в юности и удерживал его в голове до последних дней. Приступив к выработке собственной системы, он стал придерживаться так называемой им «мозговой гигиены». В 1842 году он писал, что вот уже двадцать лет, как перестал читать произведения, имеющие близкое отношение к тому вопросу, которым он сам занимался, исключая только случаи, когда он рассчитывал приобрести новые фактические сведения, казавшиеся ему полезными.Та...