Россия (СССР)
Отечественный конструктор авиационной и ракетной техники. Под руководством В.Н. Челомея разработаны искусственные спутники Земли «Протон» и «Полёт», орбитальные станции серии «Салют» и др.
«Десять лет я проработал с Челомеем (С.Н. Хрущёв - в том числе, был и заместителем В.Н. Челомея - Прим. И.Л. Викентьева) с 8 марта 1958 года по июль 1968 года. За эти годы я многому научился. В этом человеке смешалось многое: хорошее и плохое, высокое и низкое. Но главное - он родился личностью и личностью прожил свою жизнь. С годами картина проясняется, мелкие и даже крупные обиды уходят в тень, растворяются в главном содержании человека. О Челомее ещё напишут книги. Я же позволю себе остановиться лишь ненадолго, вспомнить некоторые штрихи. К примеру, не по-современному Владимир Николаевич относился к званию инженера. Для него инженер - это не выпускник высшего учебного заведения, а мастер, познавший суть вещей. «Хороший инженер способен описать летательный аппарат системой из двух дифференциальных линейных уравнений второго порядка, плохому не хватит и десятка страниц», - любил повторять Челомей.
Фраза требует пояснения. Настоящий инженер, глубоко проникая в суть вещей, отбрасывает всё неважное, оставляет только то, без чего невозможно обойтись. Обычный же специалист, боясь упустить главное и не зная, где оно, нагребает в кучу всё без разбора. Частности заслоняют основное, исчезает понимание происходящего процесса. Хорошим инженером, конечно, нужно родиться. Но этого мало, требуется ещё и школа, и учителя. Владимир Николаевич умел и любил учить. […] Его распирало от новых идей. Владимир Николаевич рванулся в космос. И там его идеи опережали время. В космос надо на чем-то добираться: нет проблем - Челомей предлагает создать ни на что не похожие носители. Ещё полшага - и готовы проекты новых баллистических межконтинентальных ракет. И снова его мысль возвращалась к морскому оружию. И опять новые идеи.
Он готов был соревноваться с кем угодно: с Янгелем, с Королёвым и с самим Вернером фон Брауном. Если Королёва хочется назвать интегратором идей: он их собирал, взращивал, пробивал им путь в жизнь, с отеческим вниманием следил за их взрослением, то Челомей - генератор идей. Он их извлекал из себя, как фокусник платки из бездонной шляпы. И тут же делился ими со всеми желающими, что жалеть - у него в запасе новинок без счёта, одна оригинальней другой. Ближе к 1960-м годам Владимир Николаевич по примеру Королёва создал из руководителей организаций и учёных, занятых в общих работах, свой Совет главных конструкторов. За этим высоко авторитетным собранием, в котором участвовал не один академик, оставалось право принятия окончательного решения: какое направление одобрить, а какое счесть не заслуживающим внимания.
На его заседаниях нам, молодёжи, отводились задние ряды, без всякого права подавать голос. Именно там я уяснил себе, чем генератор идей отличается от просто академика. Обычно на Совете выступало большинство его членов. Отмалчиваться считалось неприличным. Собирались в новом просторном кабинете генерального конструктора. Владимир Николаевич теперь назывался так. В торце зала, как в прежнем кабинете, висела доска, лежали мелки, уже цветные, их Челомей особенно любил, и всегда чуть влажная тряпка. Плакаты плакатами, а свежие мысли не предупреждают заранее о своем появлении.
Как правило, выступления звучали серьёзно, обоснованно, прочно стояли на фундаменте накопленных знаний и опыта. Говорили не мальчики. Но это до тех пор, пока очередь не доходила до Челомея. Обычно выдержанный (не произнесёт лишнего слова, за исключением взбучек за упущения), Владимир Николаевич у доски преображался. Он, кроша мел, писал формулы, стирал, снова писал, импровизировал на ходу. Начавшийся в сегодняшнем дне разговор вдруг срывался с места и уносил всех в будущее. Словно здесь не деловое совещание, а лекция в Политехническом музее.
Одни мысли захватывали аудиторию, другие казались сомнительными, вряд ли реализуемыми при наших возможностях, третьи отдавали авантюризмом, конечно техническим.
Невольно я ловил себя на мысли: все выступали как люди, а наш...
Через несколько лет все оборачивалось иначе. Казавшиеся незыблемыми своей правильностью доклады безнадёжно устаревали, а «бредни» Челомея вдруг становились в ряд лучших достижений ракетной мысли. Многое можно перечислить.
Сейчас вспоминается ракетоплан. Через два десятилетия замысел Челомея обрёл себя в американском «Шаттле», нашем «Буране». Или противоракетный щит «Таран», который сочли нецелесообразным из-за чрезмерной дороговизны. Он отозвался в американской СОИ. Те же лазеры, те же пучки, зеркала. Родить идею для Челомея оказывалось куда проще, чем выпестовать её, довести до серии, позаботиться об удобстве эксплуатации. В этом он уступал Королёву, а в последнем оба не могли тягаться с Янгелем».
Хрущёв С.Н. , Никита Хрущёв: рождение сверхдержавы, М., «Время», 2010 г., с. 210-212.
«В 1956 году В.Н. Челомей, конструктор военной авиационной техники, Генеральный конструктор ракет и других тяжёлых космических аппаратов, открыл технотронный
(событийствующий в машинах и механизмах) парадокс: чтобы система была устойчивей, её надо время от времени очень сильно трясти».
Таранов П.С., Методы 100% победы: манеры поведения, логика риска, зигзаги общения, Симферополь, «Реноме», 1997 г., с. 92.
Регистрация на конференц
Страница конференции во ВКонтакте: 
