Россия (СССР)
«Двадцатый век скомпрометировал ответы, но не снял вопросы…»
С.С. Аверинцев
«Здравый смысл - это самый низший этаж культуры умственной и всякой другой.
Недаром здравый смысл называется по-английски - общий смысл,
то есть то, что общее для всех.
Нижний этаж - это то, на чём строятся все остальные»
С.С. Аверинцев на выступлении перед студентами
Русский литературовед, историк культуры и христианской религии.
«Во времена моего отрочества и ранней юности, то есть в самом начале 50-х, мои сверстники поголовно соглашались уважать только технику и науки, ей служащие. Увлечение техникой доходило до эйфории. […]
Мне нравилось, что меня дразнят: то, что любишь, - это маленькая крепость, которую жутко и весело защищать от превосходящих сил. Дано же человеку для чего-то упрямство! (Я думаю, что я человек довольно-таки тихий - школьником не дрался, а когда дрались, втягивал голову в плечи; теперь, когда спорят, тоже втягиваю голову в плечи; но без какой-то готовности к несогласию живого себя не представляю».
Аверинцев С.С., Филология – наука и историческая память, журнал «Вопросы литературы», 1984 г., № 7, с. 161.
«Само понятие «гения» стало общим достоянием культурной Европы в пору предромантизма, руссоизма, «бури и натиска» как боевой клич борьбы против школьных правил, за высвобождение творческой субъективности. Оно распространялось вместе с неподстриженными «английскими» садами из Великобритании («Опыт о гении» А. Джерарда 1774 г., повлиявший на немецких мыслителей и поэтов конца XVIII века). По Канту, гений есть «образцовая оригинальность природного дарования субъекта в свободном употреблении своих познавательных сил» («Критика способности суждения», § 49), инстанция, через которую «природа даёт правила искусству» (Там же, § 46). Категория «гения» столь же необходима с этого времени, сколь непонятной и ненужной была до того, если, конечно, мы будем понимать это слово во всём богатстве его исторически сложившихся смысловых моментов, а не просто как «очень большое дарование»; последнее было предметом мысли с давних пор».
Аверинцев С.С., Историческая подвижность категории жанра: опыт периодизации, в Сб.: Историческая поэтика. Итоги и перспективы изучения, М., «Наука», 1986, с. 114-115.
«Сергей Сергеевич Аверинцев рассказывал мне, как летом (1986 г.) он снимал дачу рядом с железной дорогой. Поезда мешали ему спать. Наконец он решил: проносятся не поезда, а проезжают люди со своими заботами и мыслями. И шум поездов перестал раздражать его. Он стал спать. Надо развивать в себе благожелательное, «понимающее» отношение к окружающему, и тогда станет легче жить. Злые люди живут короче, чем добрые».
Лихачёв Д.С., Заметки и наблюдения: из записных книжек разных лет, Л., «Советский писатель», 1989 г., с. 333.
Регистрация на конференц
Страница конференции во ВКонтакте: 
